Почему меня бесят близкие, хотя я их люблю?

В современном психоанализе это называют «контактной агрессией». Близость сама по себе вызывает напряжение — потому что означает уязвимость, зависимость, потерю контроля. Вместо того чтобы выразить это напряжение вовне, психика направляет его внутрь: отсюда чувство вины, хроническая усталость, психосоматика. Терапия не учит «не злиться» — она помогает найти слова для злости, чтобы она не разрушала ни вас, ни отношения.

Как понять, что мне нужен психолог или психотерапевт?

Вам может быть нужен психотерапевт, если: вы повторяете одни и те же ошибки в отношениях; понимаете всё «головой», но ничего не можете изменить; чувствуете эмоциональное истощение, выгорание, апатию; испытываете злость к тем, кого любите — и вину за эту злость; другие методы (книги, курсы, краткосрочная терапия) не дали устойчивого результата. Главный признак — не острота боли, а её хроничность.

Поможет ли терапия, если я не хочу или не могу говорить?

Современный психоанализ работает с молчанием напрямую. Молчание — не помеха, а материал. Иногда самые важные сессии проходят почти в тишине. Метод Спотница специально разработан для состояний, где слов ещё нет — довербальных травм, полученных до того, как ребёнок научился говорить. Вам не нужно «уметь говорить о чувствах» — достаточно прийти.

Что такое довербальная травма и как она проявляется?

Довербальная (доречевая) травма — психологическая рана, полученная в первые 18-24 месяца жизни, когда ребёнок ещё не умел говорить. Такие травмы не «помнятся» — для них нет слов. Но проявляются: в теле (хроническое напряжение, психосоматика), в отношениях (страх близости), в необъяснимой тревоге без причины, в чувстве пустоты. КПТ работает со словами — но как работать с тем, что случилось до слов? Современный психоанализ использует эмоциональную коммуникацию.

Чем метод Спотница отличается от КПТ, гештальта и других направлений?

КПТ работает с мыслями и поведением — это уровень «надстройки». Гештальт фокусируется на текущих эмоциях. Метод Спотница (современный психоанализ) идёт глубже — к тому, что сформировалось до слов. К паттернам, которые вы не выбирали. Главное отличие: мы не боремся с «негативными» чувствами. Агрессия, зависть, ярость — это энергия. Терапия помогает направить её не против себя (в депрессию, психосоматику), а в жизнь.

Чем современный психоанализ отличается от классического Фрейда?

Фрейд работал с невротиками — людьми, чьи проблемы лежат в области конфликта желаний. Его метод: интерпретация, нейтральность терапевта. Спотниц расширил психоанализ на территорию, где интерпретации не работают. Для пациентов с нарциссическими расстройствами и довербальными травмами объяснения звучат как атака. Вместо интерпретаций современный психоанализ использует эмоциональную коммуникацию — терапевт чувствует вместе с вами и возвращает переработанные эмоции.

Сколько длится психоанализ и когда ждать результата?

Минимум: 6-12 месяцев при встречах 1-2 раза в неделю. Для глубоких изменений — 2-4 года. Первые облегчения приходят раньше — обычно через 2-3 месяца. Почему так долго? Мы работаем не с симптомами, а с их корнями. Не с тем, что вы думаете, а с тем, как вы устроены. Это не быстрый ремонт — это перестройка фундамента. Длительность — не недостаток метода, а его честность.

Можно ли работать онлайн? Это так же эффективно?

Да, я работаю онлайн с клиентами по всему миру — Россия, Израиль, Европа, США. Исследования подтверждают: онлайн-терапия не менее эффективна, чем очная. Условия простые: стабильный интернет, приватное место. Психоанализ онлайн работает, потому что главное — эмоциональный контакт, а не физическое присутствие. Все сессии без записи, полная конфиденциальность.

Как пережить кризис среднего возраста?

Кризис среднего возраста — это момент, когда психика требует то, что было отложено: подлинные желания, запрещённые чувства, части себя, принесённые в жертву адаптации. Жизнь сложилась, но радости нет. Карьера, семья — всё на месте, а внутри пустота или глухая злость. «Пережить» кризис терпением нельзя — он про пересборку, не про время. Терапия помогает обнаружить, что вы шире, чем роль, которую играли.

Что делать при экзистенциальном кризисе и потере смысла жизни?

Экзистенциальный кризис — когда вопрос «зачем?» становится невыносимым. Потеря смысла жизни проявляется телесно: апатия, тревога без причины, невозможность радоваться. Такие состояния часто приходят после достижений или потерь. Это сигнал: старые смыслы не работают, а новые не найдены. Искать их в одиночку почти невозможно. Терапия создаёт пространство, где можно не торопиться с ответами.

Как выйти из созависимых отношений?

Созависимость — когда ваша жизнь вращается вокруг другого настолько, что своей как будто нет. Вы чувствуете его состояние лучше, чем своё. Спасаете, контролируете, терпите — и называете это любовью. Созависимость формируется рано — в семье, где нужно было угадывать настроение родителя. Выйти «волевым решением» невозможно — дело не в партнёре, а в том, как вы научились быть в отношениях. Первый шаг — попросить помощи для себя.

Как избавиться от тревожности и панических атак?

Тревога без причины — один из самых изматывающих симптомов. Логика не помогает — тревога живёт не в логике. Хроническая тревожность и панические атаки часто имеют глубокие корни: ранний опыт, когда мир был непредсказуем. КПТ учит «переключать мысли» — это полезно, но иногда недостаточно. Современный психоанализ работает с уровнем, где слов ещё не было: с тем, что вы помните телом. Избавиться «навсегда» — утопия. Научиться жить с тревогой, не разрушаясь — реально.

1/5

← Назад к блогу9 февраля 2026

Злость как спрятанная жизненная сила

Я часто обнаруживаю в практике один повторяющийся и очень болезненный механизм: человек приносит свою злость в кабинет так, словно это какая-то чужеродная, пугающая инфекция. Происходит это обычно в форме растерянных, почти отчаянных вопросов — «почему я злюсь без причины», или «почему я злюсь на близких» — на мужа, на маму, на всех окружающих. И, пожалуй, самое тяжелое переживание, сопровождающееся огромным стыдом, возникает там, где звучит: «я не могу контролировать агрессию на ребенка».

В такие моменты собственная ярость воспринимается как поломка, как дефект, который нужно немедленно исправить — подавить, продышать, переключить внимание или любым другим способом заставить себя «справиться с агрессией». Кажется, что если просто найти правильный инструмент, эта темная часть навсегда исчезнет.

2/5

Следствие успешной выживаемости

Но если мы не торопимся отворачиваться от этого аффекта, в какой-то момент становится видно: эта неконтролируемая, пугающая человека ярость — вовсе не сбой системы. Наоборот, это следствие очень успешной, но устаревшей работы психического аппарата. Психика вообще ничего не делает просто так.

Если в ранней истории субъекта прямое выражение недовольства, защита своих границ или даже простое заявление о себе воспринимались средой как угроза — и, соответственно, грозили потерей критически важного контакта со значимым взрослым, — то агрессивный импульс должен был быть заблокирован. Он никуда не исчезает, он просто капсулируется, плотно утрамбовывается в бессознательном.

Человек научается быть «удобным» и правильным, чтобы выжить. Но давление внутри этой конструкции неизбежно растет, и однажды оно прорывается — тогда человек в ужасе констатирует: «я не могу сдерживать агрессию».

3/5

Парадокс выбора мишени

Самый интересный парадокс здесь заключается в выборе мишени. Вспышки часто происходят именно там, где логика ожидает их меньше всего — в самых интимных, казалось бы, безопасных связях. И тогда звучит тот самый вопрос: «почему я злюсь на людей, которых люблю?».

Мне кажется, трагедия этого механизма в том, что агрессия прорывается именно на ту фигуру, которая парадоксальным образом воспринимается бессознательным как способная этот взрыв выдержать — или, наоборот, в моменты, когда страх поглощения Другим становится невыносимым, и нужен хоть какой-то способ отделиться.

Мы пытаемся сдержать злость, чтобы спасти отношения, но сама эта попытка удержания требует колоссальных затрат энергии. Той самой витальности, которая изначально заложена в любом агрессивном импульсе.

4/5

Цена компромисса

Цена этого компромисса, который психика заключает сама с собой, всегда оказывается очень высокой. И речь даже не об изматывающем чувстве вины после каждого срыва или постоянном фоновом напряжении от контроля («а вдруг я снова не смогу сдерживать агрессию»).

Речь о прогрессирующем сужении самой ткани жизни. Блокируя агрессивные импульсы — импульсы дифференциации, отделения, заявления о своих интересах, — человек неизбежно блокирует и способность к живому, подлинному контакту.

Вместо спонтанности появляется тяжеловесный контроль фасада, вместо близости — функциональная адаптация, а вместо желания жить — просто глубокая, глухая, беспричинная усталость.

5/5

Легализация драйва

В рамках современного психоанализа мы не пытаемся «отрезать» эту злость или научить человека более ловко её прятать. В психоаналитическом пространстве (будь то очная встреча в кабинете в Москве или формат онлайн) скорее происходит медленная, постепенная легализация этого агрессивного драйва.

Это сложный процесс — рискнуть принести свою разрушительность другому, попытаться облечь её в слова, исследовать её плотность и фактуру, не разрушая при этом ни себя, ни терапевта. Это не означает, что злость волшебным образом исчезнет или что срывы мгновенно прекратятся.

Но по мере того, как мы разворачиваем и исследуем этот механизм, агрессия начинает терять свой демонический, неуправляемый характер, превращаясь в то, чем она эволюционно и является — в топливо для того, чтобы обозначать себя в мире, иметь право на «нет» и, в конечном итоге, позволить себе просто быть живым.

Не знаете, нужна ли вам терапия?

Запишитесь на бесплатную диагностическую встречу

20 минут, онлайн — это НЕ терапия. Это знакомство:

1.Вы расскажете, что вас привело
2.Я отвечу на вопросы про метод, формат, стоимость
3.Решите потом — подходит вам это или нет

Никаких обязательств. Никакого давления.

Записаться на консультацию